"Мне снится, что я проснулся", - подумал Эрик.

Он скинул верхнюю простыню, спустил ноги и поставил их на теплый пол. Немного погодя Эрик встал, подошел к окну, посмотрел вниз на мерцающую поперек озера Вашингтон лунную дорожку. Он прикоснулся к переключателю сбоку от окна и теперь мог слышать ночь - сверчков, весенних квакш на берегу озера, далекий гул воздушного экспресса.

Пение не исчезало.

Он покачнулся и ухватился за подоконник.

Скрэмбл-синдром...

Эрик повернулся, просмотрел ленту с новостями. Никаких упоминаний о Сиэтле. Возможно, он был в безопасности - это просто легкое недомогание. Но музыка у него в голове не была легким расстройством.

Эрик предпринял отчаянную попытку восстановления самоконтроля. Потряс головой, похлопал себя ладонями по ушам. Пение упорно продолжалось. Он посмотрел на часы - 1:05 ночи, пятница, 1999.

Музыка остановилась. Но теперь - аплодисменты! Ревущая мешанина хлопков, криков, топанья ногами. Эрик схватился за голову.

"Я не сумасшедший... Я не сумасшедший..."

Он накинул халат и прошел в кухонный отсек своего холостяцкого жилища. Выпил воды, зевнул, задержал дыхание, чтобы как-нибудь изгнать шум, состоящий теперь из щебета разговоров, перезвона, шарканья ног.

Он сделал себе хайбол и залпом его проглотил. Звуки прекратились. Эрик посмотрел на пустой стакан в своей руке и покачал головой.

"Новое средство от сумасшествия - алкоголь! - Он криво усмехнулся. - А я каждый день говорю своим пациентам, что пьянство не решает проблем. - Он попробовал на вкус горькую мысль. - Возможно, мне следовало присоединиться к той медицинской команде, которая не осталась здесь, пытаясь создать машину для лечения безумия. Если члены команды, конечно, меня не разыгрывали..."

Эрик отодвинул фанерный ящик, отгораживающий комнату от стока, поставил свой стакан. Из ящика торчала тетрадь, лежащая поверх груды электронных деталей. Он вытащил ее, уставившись на свой собственный, хорошо знакомый заголовок, отпечатанный на обложке: